Прозаик и литературный критик, председатель Совета молодых литераторов Союза писателей России Андрей Тимофеев стал одним из руководителей семинаров в рамках прошедшего в Уфе литературного фестиваля «КоРифеи». В интервью RBtoday он рассказал, почему молодые писатели и поэты в России не должны оставаться незамеченными, на что способны литературные «толстяки» и почему хорошую литературу не надо навязывать.

Совет молодых литераторов работает с начинающими авторами совсем недавно. До этого не было необходимости или возможности?

– Реальная работа у нас началась с февраля этого года, когда мы провели первое Всероссийское совещание молодых литераторов. В процессе подготовки выяснилось, что в общих чертах и так было понятно: молодых авторов до 35 лет в Союзе писателей 4 %, от 35 до 50 лет – 15%. То есть около 80% состава – авторы старше 50 лет. Ничего криминального в этом нет, но перекос ощутим, и его надо как-то исправлять. Поэтому для Союза это сейчас актуальная проблема. Кроме того, сами молодые писатели нуждаются в том, чтобы кто-то ими занимался, творчески растил, объединял в некую среду. Мы планируем в большей части регионов создать региональные советы молодых литераторов, которые будут в курсе местного литературного процесса и будут аккумулировать информацию о талантливых авторах. Таким образом, мы отбираем лучших авторов на Всероссийских совещаниях, которые проходят в течение года в разных городах страны, региональные отделения ищут таланты на межрегиональных и областных семинарах. Также берем победителей крупных конкурсов – премии имени Гончарова, Южно-Уральской литературной премии и пр. Их всех мы собираем на итоговых семинарах в Химках на базе Московского института культуры.

Почему к настоящему моменту молодых в Союзе писателей оказалось так мало?

– Не велось системной работы. С одной стороны, это связано с постсоветской разрухой, с другой – с некоторой инертностью организации в нулевые. Не до них было – больше стоял вопрос о выживании Союза, а не о работе с молодыми.

А молодежь нуждается в Союзе?

– Союз писателей сейчас – не советская структура, которая дает деньги, предлагает публикации и отправляет в санатории. Сейчас это больше профессиональный союз, и если автор стал его частью, значит, профессиональное сообщество приняло этого писателя за своего. Кроме того, Союз строится на идее большого братства, которое совместно куда-то движется. И, вступая в него, автор приобщается к этой общности.

– В итоге вы хотите охватить все регионы? Как долго может строиться эта система и когда от нее ждать какой-то результат?

–В идеале – да, все регионы. За год мы создали около 15 региональных отделений Союза писателей, но пока сложно делать какие-то прогнозы.В конечном счете, все зависит от людей, потому что региональные структуры ориентированы на несколько крупных лидеров литпроцесса. Где-то они постарше, где-то – совсем молодые, как например, Василий Нацентов, которому около 20 лет и вокруг которого бурлит молодая литературная жизнь в Воронеже.Один-два таких энтузиаста – и регион расцветает, как, например, Челябинск. Или Уфа, где есть Света Чураева, вокруг которой все вертится, – и вертится хорошо. А есть регионы, в которых литпроцесс напоминает болото – ведь за организацию подобных вещей не платят, это общественная нагрузка. Поэтому нужно подходить индивидуально к каждому региону, чтобы не создавать отделение ради отделения.

Как прошли семинары в Уфе?

– Эффективность совещания сложно измерить только итогами, потому что основное участники получают все-таки в процессе обсуждения текстов. В этом смысле невозможно сказать, были уфимские семинары лучше или хуже тех, что прошли в Ульяновске или Ярославле. В итоге мы рекомендуем двух уфимских авторов в Союз писателей России и восемь – на итоговое Всероссийское совещание молодых литераторов в Химках.

О чем пишут молодые авторы, что пытаются осмыслить?

– Совсем молодые – про любовь. Видимо, единственный внутренний опыт, доступный совсем молодому писателю, – это опыт чувства. И поэтому если молодой автор пишет про чувства, то чаще всего это выходит лучше, чем если бы он писал, о чем не знает. В остальном – очень разнообразно, какую-то одну тенденцию выделить сложно.

Вы сотрудничаете с литературными журналами. Это все еще авторитетный и востребованный ресурс? Сами журналы заинтересованы в тех текстах, которые вы им предлагаете по результатам семинаров?

– У нас хорошие связи с региональными журналами «Бельские просторы», «Волга – XXI век», «Подъем», «Родная Ладога», «Врата Сибири», самые классные тексты рекомендуем в «Наш современник», который ежегодно выпускает номер, посвященный молодым авторам, большую часть в этот номер как раз мы им и поставляем. Конечно, наша рекомендация не является гарантом публикации, но тем не менее. Что касается востребованности литературных журналов, то тиражи «толстяков» падают. Когда-то тиражи «Нашего современника» достигали полумиллиона, сейчас он составляет около пяти тысяч. Тиражи «Нового мира», «Знамени», «Октября» – одна-две тысячи экземпляров. Конечно, это не совсем точный охват аудитории, потому что эти журналы выкладывают свои материалы в интернет, и там их читают. При этом литературные журналы – последний оплот профессионализма. Если «толстяки» полностью исчезнут, все публикации отдадут на откуп рынка. Издательства будут печатать только тех, кого выгодно печатать, и это совершенно естественная история, поскольку крупные монополисты типа «Эксмо-АСТ» заинтересованы не в продвижении литературы, а в получении прибыли. Другое дело, что литература нуждается в институте профессиональных редакторов, а это могут дать только литературные журналы. Поэтому важно, чтобы они продолжали работать. Мне кажется, их можно было бы поддерживать, например, выделить бюджетные средства, чтобы библиотеки подписались на толстые журналы. С одной стороны, библиотеки должны подписываться на какие-то издания, чтобы пополнять свой фонд, с другой – эта подписка поддержала бы журналы. Отдельные регионы пытаются практиковать нечто подобное, но в целом системы нет.

– Все меньше живой и умной литературы. Почему?

– Хорошей литературы всегда мало. Мне важно, чтобы в ней было то, что можно назвать подлинной художественностью, первичным художественным веществом. Такая литература есть – это, например, Юрий Лунин, Ирина Иваськова, Алена Белоусенко, Дмитрий Филиппов и ряд других.

– Эта литература может быть востребована массовым читателем? Учитывая, что чтение зачастую становится элитарным занятием.

– Это вопрос достаточно очевидный, много раз проговариваемый и никак не решаемый. Литература не должна развиваться, ориентируясь на запрос читателя. Ведь запрос читателя ясен: когда я приезжаю домой с работы, ставлю какой-нибудь сериал, чтобы отдохнуть, снять стресс. Если бы мне не приходилось много читать, брал бы какой-нибудь дурацкий детективчик. При этом запрос на хорошую литературу формирует не желание отдохнуть и потупить, не желание получить «чего-нибудь интересненькое». Поэтому хорошую литературу надо не навязывать, а предлагать читателю. И в этом смысле я за то, чтобы ее искать и активнее продвигать. Нужно делать усилия, чтобы хорошая литература дошла до читателя. Потому что, например, школьнику интересно, когда он открывает того же «Гарри Поттера», и неинтересно, когда он берет «Войну и мир». Это нормально, как нормально и то, что Толстой включен в школьную программу. И школьник должен читать Толстого, чтобы сформировать свой вкус. Погружаться в это сложно, но сделав это, ты открываешь новый особый мир.

Фото: Владимир Ковальчук

Оставьте отзыв

Please enter your comment!
Пожалуйста, введите здесь свое имя