За последние несколько лет частные независимые театры в России стали приобретать новое значение и звучание. В стране, где нельзя раскачивать лодку, они раскачивают залы, как однажды написали о молодой театральной деятельности в Екатеринбурге. RBtoday узнал, за счет чего живут частные театральные проекты в Уфе и о чем хотят говорить со зрителем.

НАКАНУНЕ ГОДА ТЕАТРА

Справочное издание Росстата «Россия в цифрах – 2016» отмечает, что с 1992 года количество государственных профессиональных театров в стране выросло с 421 до 651, а количество посетителей достигло 38,2 млн человек. Погоню за количеством можно легко объяснить данными «Концепции долгосрочного развития театрального дела в Российской Федерации на период до 2020 года»: на 1 млн жителей в России приходится всего 4 театра, что существенно меньше, чем в Европе, с которой так хочется соревноваться за формальное качество жизни. В частности, в Австрии этот показатель равен 24, в Швеции – 13, во Франции – 10, в Великобритании – 9. Что касается негосударственных театров, то за последние 25 лет, по данным gazeta.ru, их в стране появилось около 500, но посещаемость и рентабельность пока остаются вне какой бы то ни было статистики.

Главный козырь частников в том, что они, в отличие от государственных и муниципальных театров, не связаны с властями какими-либо обязательствами, а значит, в выборе тем и стилей могут свободно балансировать между собственным художественным вкусом и желанием заработать. Как правило, государственные театры, особенно региональные, стараются избегать чересчур актуальных тем, боясь лишиться финансирования, лояльности, должностей и т.д. Опасения одновременно связаны и с худо-бедно прикормленной публикой: малоизвестные имена драматургов, изображение актуальной действительности и любые стилистические отклонения от традиции (авангардная музыка, уличный язык, обнаженные тела и т.д.) грозят отпугнуть зарастающих мхом завсегдатаев и провалить план по посещению. Поэтому предпочтение отдается неувядающей классике, которая, может, и пытается говорить про вечное, но зачастую делает это в безнадежно устаревшей форме, не вызывающей энтузиазма у новых поколений зрителей.

Обратная сторона свободы негосударственных театров в том, что они вынуждены самостоятельно оплачивать все свои расходы, а делать это регулярно в условиях всеобщего затягивания поясов под силу немногим. Интересно, что по данным расследования РБК 2016 года, в России нет ни одного гостеатра, в котором его собственный заработок превышал бы его годовые расходы. Официальные отчеты фиксируют, что общий размер всех видов госсубсидий в совокупном объеме доходов превышает 75% в среднем по всем учреждениям.

Сейчас в стране практически нет крупных репертуарных частных театров. Таковым была «Студия театрального искусства» Сергея Женовача (ныне – худрук МХТ им. Чехова), которая существовала на средства президента Группы компаний «ПИК» Сергея Гордеева. В 2016 году меценат передал здание театра в собственность государства, и он стал федеральным. Один из немногочисленных ярких примеров – репертуарный екатеринбургский «Коляда-театр», существующий с 2001 года. Хулиганистый, с элементами китча частный театр драматурга и режиссера Николая Коляды, который активно вкладывал в проект собственные гонорары, за эти годы превратился в крупный проект со штатом более 100 человек, который хорошо знают как в России, так и за рубежом. В месяц репертуар театра насчитывает до 60 спектаклей.

Частные театры в России все же имеют доступ к господдержке. Например, тот же «Коляда-театр» на ежегодный фестиваль современной драматургии «Коляда-Plays» получает губернаторский грант в 3 млн руб. и отчитывается за каждую копейку (расходы на фестиваль, по словам Коляды, составляют 7–9 млн руб.). Но далеко не все считают, что государственная помощь им нужна. Примеры последних лет дают понять, что наличие государственных субсидий накладывает определенные обязательства. В частности, после скандала с постановкой «Тангейзера» в Новосибирском театре оперы и балета в 2015 году пресс-секретарь Президента России Дмитрий Песков заявил: «Государство, которое через бюджетные субсидии, через различные гранты выделяет государственные деньги на производство кинематографической продукции, на постановки в театрах и так далее, вправе ожидать от творческих коллективов корректных постановок, как минимум, не вызывающих такую обостренную реакцию общественного мнения».

Об этом так или иначе вспоминают во время затянувшегося дела «Седьмой студии», в котором руководство «Гоголь-центра», в том числе и режиссер Кирилл Серебренников, обвиняется в хищении выделенных государством 200 млн руб.  При этом ситуация с московским документальным театром «Театр.doc» указывает на то, что частный театр может испытывать давление, даже не будучи связанным финансовой поддержкой властей.

В ПОИСКАХ ДОМА

В отчете о реализации госпрограммы «Развитие культуры и искусства в Республике Башкортостан» за 2017 год с театральной жизнью региона связаны два целевых показателя, оставшихся без существенного движения. Во-первых, число посещений кинотеатров, киноустановок, театров, концертных организаций  на 1000 человек выросло с 467,4 до 468,8. Таким образом, общая посещаемость республиканских театров по-прежнему составила около 1,8 млн человек– это немногим меньше, чем за год приходит в Мариинский и Большой. Во-вторых, количество театрально-концертных мероприятий по сравнению с предыдущим годом увеличилось лишь на 1,7%. При этом на собственно создание спектаклей, концертов и концертных программ в прошлом году было потрачено 113,77 млн руб., на их показ и организацию – 1,68 млрд руб. (общие затраты на госпрограмму составили 3,97 млрд руб.).

Площадка «The Театра» в Гостином дворе. Фото: Владимир Ковальчук

Директор Центра современной драматургии РБ Алия Яхина отметила, что за последние несколько лет в Уфе появились два частных театральных проекта, большая часть их участников – выпускники Уфимской академии искусств.

– «The Театр» работает с современной драматургией, «De Bufo» – это уличный театр в гриме в жанре пантомимы. Кроме того, есть театр-студия Светланы Аюповой «Alter Ego», которая за последние 25 лет воспитала целую плеяду актеров и режиссеров и своим примером показала, что можно работать за пределами государственных театров. При ДК существуют народные театры – например, существующий при ГКЗ «Башкортостан» Народный театр «Третье поколение» им. Шеина.

Как отметила Алия Яхина, в частных театрах проданные билеты не могут окупить расходы по аренде, выпуску спектаклей, оплате актерам.

– Правительственных программ для частников нет, они существуют вне контекста. Если раньше на республиканские субсидии могли претендовать все, вплоть до предпринимателей и ИП, то сейчас отбор конкурсантов идет только среди муниципальных или государственных учреждений. Система меценатства в этой области у нас особо не развивается, это не считается престижным. При этом за пределами региона и «The Театр», и «De Bufo» любят и ждут.

Как пояснила Анастасия Гайнанова, директор театра в гриме «De Bufo» (существует с 2015 года), именно в этом жанре труппа видит возможность выразить свой взгляд на жизнь, «используя приемы классической клоунады, совмещенной с системой Станиславского»:

– Если бы в Уфе не было зимы 9 месяцев в году, мы бы существовали только как уличный театр. Это ведь самый честный формат: прохожий может остановиться или пройти дальше. Если остановился – может заплатить столько, сколько считает нужным. Так работает система донейшена – по ней легко понять, хорошо мы сыграли или нет.

В основном театр существует за счет выступлений. Часть выручки уходит на аренду площадки, если дело происходит не на улице, часть – на зарплату актерам и в фонд будущего спектакля – на декорации, костюмы, реквизит. Кроме того, у каждого из членов труппы есть вторая работа, которая так или иначе приносит деньги в «общий котел».

– По большому счету мы вообще не закрываем сезон: просто заканчивается период работы на площадках, где мы стараемся показывать спектакли 1–2 раза в месяц, и мы выходим на улицу, пока погода позволяет, – продолжает собеседница. – Примерно раз в декаду выезжаем на фестивали. Что касается репертуара, мы формируем примерное расписание на месяц-полтора, сейчас у нас есть 7 спектаклей. В августе хотим сделать премьеру нового спектакля «Постскриптум», который мы только что презентовали на фестивале уличных театров «Театральный дворик» в Туле.

Главная проблема у «De Bufo», как и у большинства частных театров, – в отсутствии помещения: как минимум, нужны репетиционная база и место для хранения декораций. К слову, в прошлом году театру предложили переехать в Санкт-Петербург, но всем коллективом. Это условие выполнить не удалось, и поэтому пришлось отказаться.

– Мне кажется, мы создаем хороший, интересный контент. Если раньше на наши выступления приходило 50 – 60 человек, сейчас собираем 200–300. Уфимцы рады тому, что есть «De Bufo». Мы пытаемся вести переговоры с городом, чтобы наладить сотрудничество, – говорит Анастасия Гайнанова. – Если власти помогут нам решить вопрос с площадкой, будет намного больше свободного времени. Если взамен нужно будет выступить на городском мероприятии – почему нет? Сделать спектакль – тоже за. Мы привыкли сотрудничать с различными организациями, с уфимскими благотворительными фондами. Если мы все успеваем делать с ними, и в итогевсе довольны, думаю, мы в силах работать вместе с городом и быть полезными друг к другу.

По словам Анастасии, взаимодействие власти и частных театров в каждом городе строится по-разному.

– Например, в Туле есть частный театр «Эрмитаж», который закрепился в творческом пространстве «Ликерка Лофт». «Ликерка» разрешает им репетировать и выступать, а театр осуществляет различные творческие проекты. С одной стороны, творческое пространство радуется, что появляются зрители, и сама территория становится популярнее, а театр – что есть крыша над головой.

Театровед Дина Давлетшина уточняет, что дверь для «De Bufo» открыл театр «Эндорфин» Рената Фатхиева, который работал в жанре клоунады в 2012–2016 годах.

– «Эндорфин» дверь приоткрыл, а «De Bufo» ее распахнули, взяв ориентир на чистую клоунаду, на театр Вячеслава Полунина. Конечно, «De Bufo» не могут сделать свое «Снежное шоу», которое требует зрелищных технологий. Но то, что у них получается в своих масштабах, по-моему, очень интересно. Это настоящий витамин радости. Спектаклей у них немного, но это жизнеспособный театр, тем более они выбрали нишу, никем в Башкирии не занятую. Я видела только спектакль «Клюква», но этого было достаточно, чтобы понять, что к чему. Здорово, что это получается у ребят, которые окончили театральный факультет и не нашли себе места в профессиональном театре из-за элементарного отсутствия вакансий. Кроме того, театров у нас, вроде как, много, но есть нюансы – в частности, для национальных театров необходимо знание соответствующих языков. Да и на периферию у нас никто не стремится, к тому же там всего один русский драмтеатр в Стерлитамаке, который сам для себя воспитывает артистов, что, в общем-то, правильно.

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА

Проект «The Театр» в этом году отмечает первое пятилетие. По словам директора театра Алсу Галиной, им удалось сформировать в Уфе свою аудиторию, и это большое достижение. Сейчас театр базируется в небольшом помещении в Гостином дворе, вмещающем около 80 человек, периодически выступает в клубе «XI» (комплекс «Огни Уфы») и «Мюзик-холле». Но все же вопрос площадки для «The Театра» не теряет актуальности – театральному проекту пришло время расширяться, а для выхода на более серьезный уровень нужны и просторный зал, и база с возможностью репетировать сутками напролет, и фойе для зрителей.

«The Театр», спектакль «Солнечная линия». Фото vk.com/the_teatr_ufa

«The Театр», как и «De Bufo», существует на свои собственные средства. Деньги, вырученные от продажи билетов, идут на развитие театра и будущие постановки. Что касается репертуара, в сезон в среднем получается около 6–7 спектаклей в месяц плюс читки современной драмы. Бюджеты спектаклей, как правило, очень разные, самый дорогой стоил около 80 тыс. руб.

– Мы не зарабатываем сейчас так, чтобы обеспечивать актерам полноценную зарплату. Поэтому сотрудничаем с приглашенными актерами, которым мы платим за спектакли. 

Театральный критик Кристина Матвиенко, куратор «Школы современного зрителя и слушателя» в «Электротеатре Станиславский» (Москва), считает, что уфимский независимый проект «The Театр» родился и встал на ноги благодаря энергии его создателей, правильно почувствовавших момент.

– Политика театра складывается из нескольких принципиальных позиций. Первая – это выбор играть в нетривиальных местах: от студии в торговом центре до клубного пространства. И хотя выбор этот обусловлен тем, что у театра нет ни своего помещения, ни государственного статуса, но именно это обстоятельство стало привлекательным для молодой аудитории, к которой по большей части обращена афиша. Второе – это собственно афиша. В афише – современные тексты, пьесы и поэзия, от Ивана Вырыпаева до Веры Полозковой, тексты классиков-радикалов вроде Чарльза Буковски и документальная драма. Лексика и тематика определяют качество публики: фан-клуб театра, насколько можно было судить по показам на драматургическом фестивале «Ремарка», на 90% состоит из молодых людей, слышащих в лексике героев «новой драмы» себя и своих ровесников, а в самом театральном языке опознающих время в самых непредсказуемых его мутациях. Третье – это соразмерность времени и себя; актеры и режиссеры театра ставят пьесы так, как слышат их – угадывая их дыхание, не ограничивая себя представлениями о том, что можно, а что нельзя, с точки зрения театральных «нормативов». Эта свобода – во всей ее дикости, выборе музыки, поведенческих моделях и отсутствии боязни перед любым сюжетом и материалом – и есть главное качество театра. А на него, как на сигнальный маячок, собирается аудитория, с которой можно прямо и открыто вести диалог. Какой бы болезненной и страшной ни была тема.

По мнению Дины Давлетшиной, современная российская драма, в рамках которой существует «The Театр», – это гибрид творчества екатеринбургского режиссера и драматурга Николая Коляды и веяний западноевропейского театра.

– Новая драма – целое движение, которое в России появилось как калька западного течения, для развития которой к нам приезжали британские специалисты. Это направление появилось не вчера и не позавчера, но к нам, в Уфу, оно приходит как раз через «The Театр». И надо отдать должное Алсу Галиной, которая пустилась в эту авантюру без поддержки извне. Она делает огромное дело, потому что при наличии профессиональных театров, в том числе НМТ и уфимского ТЮЗа, у нас, к сожалению, нет спектаклей для подростков и молодежи, которые отвечали бы их запросам. Не хочу сказать, что их нет вообще – они есть, но они говорят не на том языке, который хочет слышать эта публика. Язык репертуарного театра устарел, и поэтому завлечь подростков можно только в добровольно-принудительном порядке, – отмечает критик.

– «The Театр» как раз открывает дверь в пространство, где есть другой язык. Обсценная лексика там, к сожалению, тоже присутствует. К сожалению, потому, что я лично это не приемлю, но понимаю, что подростки именно так и разговаривают. Это ужасно, но с этим ничего не поделаешь, с этим надо как-то жить – следовательно, нужно говорить на волнующие их темы и уметь разговаривать на их языке. Среди публики «The Театра» я вижу и взрослых людей, до 40 лет. Я понимаю, что их привлекает в этих постановках правда жизни. Другое дело, что она в один прекрасный момент тоже может надоесть, поскольку не дает никаких идеалов, не дает свет в конце тоннеля. Кроме того, говорить о частных театрах невозможно, не затронув государственные репертуарные. К примеру, «The Театр» ставил спектакль по пьесе Коляды «Всеобъемлюще», в котором играют две взрослые актрисы, признанные мастера сцены из репертуарного театра. Для них – это возможность попробовать что-то другое, реализоваться в другой драматургии.

Кстати, в этом году Алсу Галина получила стипендию Союза театральных деятелей России, на которую «The Театр» планирует поставить спектакль по пьесе уфимского драматурга Игоря Яковлева «На Луне». По условиям, постановку нужно завершить до декабря текущего года.

– Мне кажется, Уфа маленькими шажками становится театральным городом. То, что появились «De Bufo» и «The Театр», проводятся фестивали, все-таки о чем-то говорит. И чем больше будет частных независимых театров, тем будет разнообразнее. Уфа просыпается. А может быть, это мы ее будим, – верит Алсу Галина.

Дина Давлетшина подчеркивает, что в деле развития не только частных театральных проектов, но и вообще театрального искусства в регионе серьезную роль начинает играть Центр современной драматургии Башкирии:

– По сути, два человека, создавшие его как некоммерческую организацию – Алия Яхина и Зиннур Сулейманов, проводят грандиозную работу, фокусируясь не на одном театре, а на всем регионе. Да, есть результат – благодаря семинарам и лабораториям Центра появляются новые интересные пьесы и спектакли, идет работа с творческой молодежью, в этом году по инициативе ЦСД в Уфе прошел международный драматургический конкурс  «Ремарка». На осень запланирован совместный проект с уфимским ТЮЗом – лаборатория и конкурс по драматургии для подростковой аудитории. Может быть, на глобальном уровне это не совсем заметно, но в целом это вообще дело небыстрое, которое требует больших усилий.

P.S.: Следующий год объявлен Годом театра. Учитывая громкие, но неоднозначные и по большей части идеологические победы российского кино после тематического года, 2019-й обещает быть очень интересным. Наверняка здесь должна проявить себя и новый председатель комитета по культуре Госдумы РФ Елена Ямпольская, которая, к слову, за 15 лет кардинально изменила свою точку зрения на театральное творчество Кирилла Серебренникова. Рано или поздно частные театры обратят на себя внимание и попадут под горячую руку реформаторов. Но, как показывает практика, все актуальнее звучат слова горничной из пьесы «Горе от ума»: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

1 КОММЕНТАРИЙ

Оставьте отзыв

Please enter your comment!
Пожалуйста, введите здесь свое имя