Российский прокат стремительно захватывает последняя часть сериала, решившего штурмовать большой экран,  – «Гоголь. Страшная месть» Егора Баранова. Рассказываем, кто пострадал от этой мести, чем может быть чреват этот киноэксперимент и сколько электричества производит Николай Васильевич, переворачиваясь в гробу.

Леденящий душу полет вдохновения

«Страшная месть» завершает фэнтезийную историю о судебном писаре Николае Гоголе (Александр Петров), который вместе со следователем Яковом Гуро (Олег Меньшиков) отправляется в село Диканька Полтавской губернии, чтобы расследовать серию кровавых убийств и обезвредить загадочного убийцу на вороном коне. Слухи о связи преступлений с нечистой силой окончательно подтверждаются, сверхъестественные способности мандражирующего писателя проявляются на полную катушку, Гоголь и компания раздают всем сестрам по серьгам, а масоны в очередной раз демонстрируют, что стоят у руля прогрессивного человечества. Концовка, напоминающая марвеловские сценки после титров, втаптывает весь сериал в податливый камедиклабовский юморок и угрожает потенциалом унылой санта-барбары, которая еще не раз заставит всех плакать кровавыми слезами в эпоху импортозамещения.

«Гоголь» – эксперимент студии «Среда» Александра Цекало, созданный для «Газпром-медиа». Первоначально он был задуман как сериал из 8 частей для ТНТ, но в итоге был отфутболен на другой канал медиахолдинга – ТВ-3. Продюсеры вовремя поняли, что нормально заработать на показе довольно дорогого сериала (примерно по 25 млн руб. за каждую серию) только за счет телеэфира, не получится, поэтому решили рискнуть: хронометраж урезали на две серии, склепали 3 полнометражных фильма и в течение года пустили в кинотеатры. Это не первый в отечественном кино случай, когда телефильм штурмует большой экран (от «Адмирала» Кравчука до «Анны Карениной» Шахназарова), но в этом случае серии были поданы цельными кусками с органичным, ничего не кастрирующим монтажом.

Магия – а может быть, просто настойчивая рекламная кампания да знакомые имена (Гоголь, исполнитель главной роли Александр Петров) – сработала очень хорошо. Общие сборы первой части составили 444 млн руб., что поставило ее на девятое место среди самых кассовых российских фильмов 2017 года. Вторая часть – «Гоголь. Вий» – принесла 462 млн руб. Нет сомнений, что и третья часть тоже успешно покажет себя. На момент написания статьи сборы «Страшной мести» достигли 70 млн руб.

Рамки истории про украинскую народную хтонь в лучших отечественных традициях списаны с зарубежного аналога – готической «Сонной лощины» Тима Бертона, где герой Джонни Деппа расследует убийства в глухой деревушке. Любовная линия мутирует в некое подобие «Сумерек» с поправкой на одного Гоголя и две влюбленные в него пассии. Тем не менее авторы «Гоголя» делают ставку на творчество великого писателя, заимствуя из его произведений мистические сюжеты и элементы. Кровавый винегрет быстро приобретает черты второсортного ужастика: то Акакий Акакиевич окажется потрошителем-каннибалом, то черт выйдет в свет в образе человека, у которого сбежал нос, то экзорцист Хома Брут будет выслеживать ведьм на манер Ван Хельсинга. Истории «Вечеров на хуторе близ Диканьки», помещенные в старый добрый контекст ментовских сериалов, теряют не столько литературную глубину, сколько потенциал в категории ужасного. Чем подробнее описываются похождения нечисти скудной телевизионной картинкой, обильным слоу-мо и смакующими планами отрубленных голов, тем менее страшно становится.

Эффект новизны, потерявшийся еще в середине первой части, тщетно пытается вернуться, до самого конца напоминая хайповый сериал, давно буксующий без когда-то найденной искры. Его не спасает ни игра актеров, самым ярким фрагментом которой становится цитирование Меньшикова самого себя из «Покровских ворот», ни вторичные сюжетные пируэты, ни истеричное музыкальное сопровождение, которое без устали напоминает, когда бояться, а когда пускать слезу. Поэтому главным магнитом становится самый обычный сериальный хребет, а он не настолько силен, чтобы самостоятельно вынести все внимание зрителя. К слову, большая часть съемочной группы «Гоголя» во главе с Егором Барановым (сериалы «Фарца», «Sпарта», фильмы «Соловей-разбойник», «Физрук спасает Россию») сейчас готовит к выходу сериал «Аванпост», который по трейлеру похож на попытку воспроизвести что-то из творчества Стругацких, скопировав стилистику «Бегущего по лезвию».

Поднятая целина

Главной причиной горячих споров о сериале стал вопрос, есть ли у сериала право так откровенно насиловать литературную классику на глазах у всех желающих. Конечно, подобная обертка для отечественных героев чуть адекватнее попыток того же Сарика Андреасяна сделать своих «Мстителей» с медведем и пулеметами. Десакрализация, которая в России споткнулась на «Смерти Сталина», пошла с другой стороны, и вообще-то этот бесшабашный процесс совершенно нормален для всеядного постмодернизма, в животе у которого мы все сейчас находимся. По тому, как легко «Гоголь» обращается с интерпретацией реальности, это напоминает недавнюю экранизацию Тимура Бекмамбетова «Президент Линкольн: охотник на вампиров», которая вплетает в реальную историю поп-культурные фишки вроде кровососущих вурдалаков. Не будем забывать и то, что сейчас режиссер «Хардкора» Илья Найшуллер снимает сериал «Карамора» с Данилой Козловским про династию Романовых, которых 300 лет поддерживали вампиры. Как отреагируют на этот опус фанаты «Матильды», остается только гадать, но факт остается фактом: на святое давно и успешно покушаются многие, если не все.

К слову, в таком случае в поверхностном взгляде стоило бы обвинить и создателей канонической киноверсии гоголевских ужасов. Если копнуть глубже, то «Вий» с Леонидом Куравлевым разрабатывает лишь простейший, фантастический слой. В книге «Кинематограф и теория восприятия» писатель и сценарист Юрий Арабов блестяще доказывает, что в действительности повесть Гоголя не имеет прямого отношения не только к фильму «Вий», но и к распространенным представлениям о сказочном сюжете, где семинарист три ночи отпевает мертвую девушку. В частности, он доказывает, что ведьма у Гоголя – не совсем ведьма, сцена ее убийства – на самом деле сцена успешного соблазнения старухой-девой молодого священника, а столкновение панночки и молодого философа – это филигранно воспроизведенное противостояние физического и духовного, языческого и христианского, которое в итоге разрывает на части как Хому, так и самого Гоголя.

С другой стороны, «Гоголь» как очередная калька западных приемов и привычное препарирование давно рассказанных историй выглядит если не отталкивающе, то попросту невзрачно. Коммерческий успех франшизы говорит о том, что, скорее всего, подобный подход будет практиковаться еще не раз. Ну правда, зачем останавливаться на Гоголе в стиле Тима Бертона? Давайте сделаем франшизу о Сергее Есенине в стиле «Мальчишника в Вегасе»! А как же история Хармса в стиле ранних комедий Вуди Аллена? Еще нужен триллер в стиле Финчера про Чехова, у которого вся стена увешана заряженными ружьями на случай незваных гостей («Меня постоянно спрашивают, знаю ли я Антошу Чехонте»). Словом, чувствуете, какая легкость в мыслях необыкновенная?

Сериал «Гоголь» при всех «за» и «против»  все равно остается очень средненькой историей, жвачкой без претензий на уникальную историю, хотя потенциал у нее был из-за первоисточника. Просто потому, что и так пойдет. И действительно – пошло. Фильм снискал популярность из-за своей бескорыстной фантастичности и на ближайшее будущее определил довольно низкую планку для своих последователей. Проблема только в том, что «популярный» – не значит «качественный».

 

Оставьте отзыв

Please enter your comment!
Пожалуйста, введите здесь свое имя