Ася Казанцева: Мы принимаем решения с помощью полутора килограммов ткани

24 марта в Уфе впервые выступила с лекцией Ася Казанцева – известный в России научный журналист, писатель, блогер, лауреат премии в области научно-популярной литературы «Просветитель». Популяризатор науки рассказала RBtoday, как влияют на развитие и функционирование мозга регулярные физические упражнения и почему люди продолжают с большим интересом следить за лженаукой.

–Тема уфимской лекции – «Как спорт влияет на мозг». Какой ответ нашла наука?
– Есть очень большой массив научных данных о том, что спорт не только улучшает кровоснабжение мозга, но вызывает в нем ряд биохимических, структурных, функциональных перестроек. К примеру, спорт повышает концентрацию белка BDNF – очень важной молекулы, которая способствует нейропластичности мозга. Это свойство, в свою очередь, способствует росту в мозге новых синапсов, образованию новых связей между нейронами, а это процессы, которые лежат в основе обучения и памяти. Это подтверждено как косвенными биохимическими данными, так и поведенческими экспериментами на людях и животных. Другими словами, когда кто-то получает активную физическую нагрузку, у него лучше работает как рабочая, так и долговременная память.

Это история про то, что на протяжении всей нашей эволюции и тело, и мозг формировались именно в условиях постоянной нагрузки. Когда мы построили прекрасную цивилизацию, в ней оказалось много преимуществ и недостатков. У нас возникли новые неожиданные проблемы со здоровьем из-за гиподинамии, она связана со многими современными причинами смерти. На эту тему я тоже говорю для себя, поскольку хожу, как дура, два раза в неделю в спортзал, и мне нужно саму себя убедить, что это имеет смысл, с точки зрения работы моего мозга, что это приносит объективную пользу. Возможно, заодно я смогу убедить в этом кого-то еще из числа моих слушателей и читателей.

– Мозг в состоянии гиподинамии работает менее активно?
– В целом, да. Когда человек не получает физической нагрузки, его мозг получает меньше крови и кислорода. Может быть, от природы этот человек умный, поэтому он справляется с этими проблемами, но если бы он еще и двигался, был бы еще более умным, потому что у его мозга были бы более комфортные условия для работы. Вообще, главное, что дает нейробиологическое образование – понимание того, что мозг материален, что мы принимаем решения с помощью полутора килограммов ткани, способной проводить электричество. И если обеспечить этой ткани нормальные условия для жизни и физиологического функционирования, она будет работать эффективнее и затрачивать меньше ресурсов на решение тех же проблем. Поэтому нейробиологи рано или поздно приходят к здоровому образу жизни, как бы они к нему не относились.

– Сложно сражаться с мифами и стереотипами в эпоху глобального  Интернета?
– Главный месседж, который я пытаюсь донести, в том, что мы эволюционировали совершенно не в тех условиях, в которых сейчас живем. Наш мозг и наши способы думать, принимать решения формировались в тот период, когда не было никаких источников достоверной информации. Поэтому мы все по своей природе склонны принимать решения на основании крайне ограниченных данных. В разные эпохи это приводило к разным последствиям. В частности, в современном обществе это делает людей восприимчивыми к лженауке. Когда я занимаюсь ее разоблачением – на самом деле, я написала про это только одну книжку – меня больше занимает сам мозг. По образованию я нейробиолог, сейчас учусь в магистратуре по когнитивным наукам и технологиям, изучаю, как в мозге формируются способы принятия решений. В том числе меня занимает и то, почему люди в силу своих особенностей восприимчивы к лженауке.

– Как не попасться на очередную лженаучную удочку и спокойно относиться к очередным «сенсациям»?
– Людям свойственно формировать заблуждения просто потому, что мы живем в информационно богатом мире, где много всего происходит. У нас физически не хватает ресурсов, чтобы разобраться во всех знаниях, накопленных человечеством. Мы все равно так или иначе формируем неполноценное представление о чем-либо на основании каких-то ухваченных обрывков информации. Другое дело, что желательно не заниматься этим в областях, которые важны для повседневной жизни, для здоровья. Например, лучше не обращаться к лженаучной медицине, если вы серьезно заболели.

Наша школьная программа старается запихать в нас как можно больше фактов, при этом их уже сейчас слишком много по сравнению с XIX веком, когда эта программа формировалась.Более того, все это можно найти в Интернете.

Поэтому сейчас важнее учиться отличать достоверные источники информации от недостоверных, учиться гуглить, учиться читать на английском, потому что после Второй мировой войны именно он стал международным языком науки. Но из-за того же переизбытка информации человек может хорошо разбираться только в нескольких областях, связанных с его образованием, в остальных он вынужден верить на слово экспертам. Поэтому еще один полезный навык – находить хороших экспертов, которым можно верить и которые, в свою очередь, ссылаются на адекватные, проверяемые источники.

– Подобными усилиями можно повлиять на информационное пространство? Например, недавние страсти по гомеопатии утихли, а люди, кажется, все так же продолжают использовать подобные средства.

– Мои опыт и знания говорят, что эту ситуацию вряд ли можно радикально изменить. Что касается гомеопатии, по крайне мере, была большая медийная шумиха, которая привела к тому, что люди вообще услышали о том, что кто-то считает ее лженаучной. И когда в следующий раз она им не поможет, может быть, они вспомнят об этом. Я видела статистику, что, вроде бы, ее продажи немного упали, но невозможно отличить, это произошло из-за экономического кризиса или на это как-то повлияла эта ситуация.

– Популяризаторы науки и научные журналисты – редкость в России. Чем лично вас зацепило это направление?
– Это одна из самых интересных профессий, которая только может быть. Ученые говорят, что они удовлетворяют свое любопытство за государственный счет. Точно так же я удовлетворяю свое любопытство за счет читателей. Я пишу о том, что мне самой интересно, но в процессе поисков нахожу интересные научные факты, которые умею пересказывать так, чтобы люди без биологического образования могли их понять и что-то для себя извлечь. Я делаю это для себя, одновременно это приносит пользу общественности – по крайне мере, это доставляет ей удовольствие, и это очень здорово.

Одна из самых интересных вещей в работе популяризатора науки – это пытаться понять, до какой степени можно использовать магию. Например, простая подача информации: мы подействовали на мозг физическими упражнениями, увеличилась выработка белка BDNF, появилась нейропластичность. В середине этой цепочки находится магия. То есть, в принципе, можно рассказывать, почему именно из-за повышения белка увеличилась нейропластичность, но это требует не часовой лекции, а трехчасовой – и то в сокращенном варианте. И проблема в том, что приходится делать логические перескоки, которые выглядят как магия, которая происходит в мозге. Могу сказать в свое оправдание, что я всегда ссылаюсь на источники. И если человек серьезно заинтересуется вопросом, сможет прочитать их и понять, что магии там все-таки нет.

– Обычному человеку не обязательно понимать сам механизм?
– Не могу сказать, нужно ли. Понимать их – очень интересно. Это дает чувство инсайта, понимание того, что вы живете в познаваемом мире, в котором известно, как что работает. Очевидно, что невозможно понять все. Например, я ничего не понимаю в механизмах физики. И поэтому научно-популярные книги того же Стивена Хокинга я читаю как описание магии, верю ему на слово. И чем больше вы поймете, тем увереннее вы будете чувствовать себя в мире.

– С какими псевдонаучными знаниями приходится сталкиваться чаще всего?
– В контексте нейробиологии с тем, что у человека активно только 10% мозга, что, конечно, не так. Эта мысль когда-то всплыла в предисловии к книге Дейла Карнеги, не будучи основанной на каких-либо исследованиях, и оттуда пошла гулять по миру. Человек, конечно, использует весь мозг, но разные зоны и в разной степени для разных задач.

– Мозг – одна из главных мировых загадок. Насколько близка современная наука к ее разгадке?
– Современная наука понимает о мозге фантастически больше, чем она знала 20 лет назад и еще больше, чем 50–100 лет назад. Сегодня мы, по крайней мере, уверены, что мозг материален, что все мысли, чувства, желания, эмоции – это так или иначе порождения работы конкретных нейронных ансамблей, которые во многих случаях можно найти и идентифицировать, хоть и не всегда. И чем больше мы открываем, тем больше новых вопросов у нас возникают.

Оставьте отзыв

Please enter your comment!
Пожалуйста, введите здесь свое имя