В последние годы в Уфе активно заговорили о проблеме карста. О том, какие участки в городе опасны, где можно строить и достаточно ли внимания уделяют городские власти этой больной теме – в интервью с разработчиком последней карты инженерно-геологического районирования Уфы в масштабе 1:10000, техническим директором ООО «ПроектИзыскания», кандидатом геолого-минералогических наук Анатолием Травкиным.

– Анатолий Иванович, в одном из своих выступлений вы привели слова немецкого ученого-энциклопедиста XVIII века, который заявил, что Уфа, в принципе, не особо подходящее место для проживания. Значит ли это, что Уфа изначально была построена не там, где следовало?

– Да, это были слова профессора Петербургской академии наук Петера Симона Палласа. Так вот, он, проводивший в Уфе зиму 1769-1770 гг., писал, что «Уфа есть место, худо выстроенное и немало уже в упалость пришедшее, коего положение дурнее избрано быть не могло. Здесь по весне случаются провалы, в кои устремляются вешние талые воды, еще более углубляя их…»

Немецкий учёный Петер Симон Паллас в 1770 году написал о карстовых провалах в Уфе.

В принципе, он прав. Место, на котором построили город, всегда было не совсем устойчивое по инженерно-геологическим условиям. Основную опасность представляют гипсы кунгурского яруса (нижний отдел пермского периода палеозойской эры. – Прим.ред.). В Башкирии в схожих условиях находятся много населенных пунктов, например, города Бирск, Благовещенск, село Толбазы и др. На Урале, на западном склоне гор есть города с карстовой проблемой, например, частично стоит на гипсах Пермь и особенно город Кунгур, где вообще очень часто происходят провалы. В Москве уровень подземных вод понизился при откачках до карбонатов, и в результате сезонного колебания уровня вод начали растворяться известняки, что в итоге привело к образованию в породах пустот, а позже и к провалам и проседаниям на земной поверхности.

– Еще более 70-ти лет назад о карсте в Уфе не говорили. Значит ли это, что карстовый процесс усиливается? И кроется ли причина в деятельности человека?

– Да, влияние антропогенное, или, правильнее сказать техногенное, очень сильное. Техногенные факторы способствуют появлению провалов в 80% случаев. У нас изношены трубы, идут огромные утечки из водопроводящих коммуникаций. Плюс сказывается задымление, хотя сейчас город все-таки дымит поменьше. Задымление влияет на изменение химического состава осадков. Дождь, снег становятся очень агрессивными к гипсам и карбонатам. Карбонатный карст, хотя и слабее развит, но определенную опасность тоже представляет.

Раньше, когда карст был менее активен, в нормативной документации он был очень слабо отражен, а нормы инженерно-геологических изысканий на закарстованных территориях практически не существовали. Так было где-то до 80-х годов прошлого века. В связи с резким увеличением в республике строительства встал вопрос о создании документа, который бы лимитировал виды и объемы изысканий для объективной оценки степени устойчивости закарстованных территорий. В результате в 1986 году в Башкирской АССР был разработан первый в стране нормативно-методический документ «Ведомственные Строительные Нормы» (Инструкция по изысканиям, проектированию, строительству и эксплуатации зданий и сооружений на закарстованных территориях БАССР, научные руководители Эдуард Мулюков и Виталий Мартин). Нормы позволили осваивать территории, ранее считавшиеся непригодными (опасными) для строительства, с проведением противокарстовых мероприятий профилактического и конструктивного характера (в основном это железобетонные плиты или ростверк, рассчитанные выдержать карстовый провал среднестатистического диаметра). Стали внедряться и методы инженерной подготовки площадок путем ликвидации карстовых пустот методами их тампонажа.

В настоящее время изыскателям помогает методический документ 1996 года. К сожалению, в России отменены территориальные строительные нормы, но опыт изысканий и строительства зданий и сооружений на площадках с проявлениями карста, изложенный в упомянутых нормах, уникален и по-прежнему позволяет решать вопросы освоения закарстованных территорий. В последнее время появились в нормативных документах изыскательских и проектных работ главы, в какой-то мере регламентирующие изыскательские работы на карст.

Составляя в 2013 году карту поверхностных проявлений карста, мы учитывали как опасные природные геологические процессы, так и опасные инженерно-геологические процессы, которые генерирует человек.

– Что показали ваши исследования? Какой процент территории в Уфе закарстован, какие районы являются благоприятными, а какие нет?

– Мы исследовали всю территорию Уфы, это 900 кв.км. Это больше, чем на первой карте, которая разрабатывалась с 1994 по 1999 год. Тогда было исследовано 716 кв.км. Наша работа показала все изменения, которые произошли с 90-х годов, появились дополнительные провалы. Надо сказать, что карстовый процесс идет не так быстро, чтобы изменения были разительными. Например, на Уфимском карстовом косогоре интенсивность провалообразования составляет в среднем 0,33 провала в год на 1 кв.км. Но под всей Уфой присутствуют сульфатные среднерастворимые породы (гипс, ангидрит) значительной мощности (более 150 м), поэтому опасность возникновения карстовых провалов существует практически везде. Поверхностные карстовые проявления имеются примерно на 50% городской территории, больше всего в районе Алексеевки и на склонах к рекам Уфе и Белой. А вот благоприятные территории мы выделить не смогли. Благоприятной по карсту можно считать лишь территорию, над которой есть покрышка «относительно водонепроницаемые глины» мощностью более 30-35 м. Таких участков в Уфе буквально точечки, на нашей карте они даже не видны, хотя могут встретиться при изысканиях. Комплексные инженерно-геологические изыскания, с учетом всего сказанного, нужно проводить в каждом конкретном случае.

Благоприятные территории мы выделить не смогли. Благоприятной по карсту можно считать лишь территорию, над которой есть покрышка «относительно водонепроницаемые глины» мощностью более 30-35 м.

Более благоприятными для строительства по карсту являются территории древних эрозионных врезов рек Белой, Уфы, Шугуровки, близкие к тальвегам (линия, соединяющая наиболее пониженные участки дна реки. – Прим.ред.) врезы, заполненные неогеновыми глинами. Такие территории имеются в северной части Уфы, где наибольшая ширина древних долин рек Уфы и Шугуровки достигает 750 м, глубина – 160 м. Борта же погребенных долин весьма неспокойны относительно карстовой опасности: изысканиями выявлена тесная связь поверхностных проявлений карста с деформациями зданий в пределах бортов древних долин.

Такие места подробно описаны в монографии «Карст Башкортостана», вышедшей в 2002 году под авторством Рафила Абдрахманова, Виталия Мартина, Владимира Попова, Александра Рождественского, Александра Смирнова и моим.

Другая долина выявлена на междуречье рек Уфы и Белой и протягивается в направлении от Лихачевской излучины реки Уфы (северо-запад Сипайлово, недалеко от уфимского мясоконсервного комбината. – Прим.ред.) к парку «Победы» и стадиону «Нефтяник». Раньше именно в этом месте протекала река Уфа (причем река Белая в то время текла на юг, сейчас ее воды текут на север). Эта долина образовалась в послемезозойское время в донеогеновый период (от 23 до 2,6 млн лет назад. – Прим.ред.). В долине отложились глины, чем изменили современное бывшее в этом месте русло от реки Уфы к Белой.

– А есть ли в Уфе по-настоящему опасные объекты? В частности, много слухов ходит вокруг Конгресс-холла, ТРЦ «Планета», Восточного выезда.

– Опасно там, где здание построено без изысканий на карст. Сколько их в Уфе, мы до сих пор не знаем, потому что исследования на эту тему не проводились. Конгресс-холл построен в очень сложных условиях. Это верховье оврага, по тальвегу которого проложена подземная дренажная труба, в которую заключили подземные воды. Под самим фундаментом грунтовые условия в разных местах разные. Конструкторы «БашНИИстроя» запроектировали пять типов фундаментов, помимо этого было проведено усиление грунтов. Что касается деформаций, они могут быть, лишь бы они не были недопустимыми. До известных пределов допускаются просадка здания, крен (величина отклонения плоскости симметрии здания от вертикали). По моим данным, там ведется геодезический мониторинг, поэтому внезапно здание не деформируется. По последним данным подвижки были, но в пределах нормы.

ТРЦ «Планета» стоит на достаточно надежном грунтовом основании, но ситуацию осложняют откосы с северо-запада и юго-востока. Я не знаком с конструкцией фундаментов, но в целом инженерно-геологическую обстановку там знаю. Еще задолго до строительства ТРЦ в асфальтовом покрытии, построенном на насыпи автомобильной дороги по улице Сипайловской от ипподрома до жилого района Сипайлово, появились трещины бортового отпора со стороны Тужиловки, и асфальт ступенчато опустился на приличную величину. Некоторые специалисты полагают, что произошел оползень карстового типа, но есть предположение, что не была сделана дренажная система для пропуска воды со стороны склона. В результате насыпь преградила путь воде, началось замачивание грунтов насыпи, что и привело к образованию оползня. После этого дорогу сдвинули в сторону склона на древние коренные отложения уфимского яруса, и она уже много лет эксплуатируется нормально.

Что касается Восточного выезда, там все вроде контролируется: турецкая компания наняла команду изыскателей и проектировщиков из Санкт-Петербурга и Москвы. Хочется верить, что сделают все хорошо.

– Кстати говоря, мы часто слышим, что застройщики заказывают геологические изыскания московским и питерским компаниям. Они объясняют свой выбор высоким качеством их работы. Но насколько можно доверять компаниям, не работающим в регионе на постоянной основе?

– Смотря, кто делает. Я знаю москвичей, которые хорошо разбираются в нашем карсте. Вообще раньше мы вполне могли обходиться без столичных геологов, были свои специалисты, которые лучше разбирались в инженерно-геологических проблемах территории Уфы. Но, к сожалению, сейчас всем правит тендер: запросили из другого города поменьше денег – контракт ушел к ним. Ко всему этому примешивается недобросовестность местных изыскательских организаций: они в Уфе появились, а специалистов – наперечет. Их практически нет, а те, что есть, уже очень солидного возраста, все военного и послевоенного поколения. Появляются молодые специалисты, но они еще не обладают необходимым опытом, а среднее поколение специалистов просто не появилось из-за «диких» девяностых. В 90-е годы на геологов мало кто учился: им перестали давать жилье по месту работы, как это было раньше предусмотрено законом. В итоге геологи работают там, где учились: в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Томске.

Кроме того, раньше были огромные технические отделы, где каждый, работая, мог писать научные статьи, то есть анализировал, изучал, обобщал, чего сейчас практически нет. Ну а те специалисты, которые получили образование в Уфе, больше с географическим уклоном, инженерную геологию у нас преподают в недостаточном объеме. Это я знаю из практики работы на производстве молодых специалистов. Чисто инженеров-геологов у нас не готовят, и если они решили посвятить себя практической инженерной геологии, им предстоит доучиваться на производстве много лет. Ну и другая проблема – тендеры, которые на практике приводят к негативным последствиям, вплоть до значительного удорожания строительства.

– Но если карстовая проблема обостряется, значит, и спрос на специалистов растет. Почему же не открывают профильное отделение в вузах?

– Чтобы выпускать специалистов в области прикладной инженерной геологии, необходимы преподаватели, владеющие глубокими знаниями в таких областях, как грунтоведение, региональная инженерная геология, минералогия, петрология, стратиграфия, гидрогеология, тектоника, геодинамика, прикладная инженерная геофизика, четвертичная геология, геоморфология, гидрометеорология, экология, техника разведки, историческая геология, организация производства и во многих других сопредельных науках.

Создать кафедры по перечисленным направлениям наук не смогли в вузах Башкирии при СССР, сейчас тем более это сделать невозможно. Причина та же– где взять специалистов, ученых по перечисленным направлениям наук? А приглашая их из других городов, надо предоставить определенные льготы (законом не предусмотрены), чтобы они могли здесь нормально жить и преподавать.

– А экономят ли на практической геологии? Достаточно ли, например, вам выделили средств на разработку новой карты?

– Мы сделали все, что могли. Самые большие опасности мы, конечно, учли: карст, провалы, овраги. В основном провалы образуются на месте уже существующих карстовых пустот, провалов, воронок. На новых участках такое бывает редко.

– В Уфе, как известно, немало заброшенных пещер и штольней. Какую опасность они представляют?

– По данным Юрия Соколова, известного на Урале спелеолога, на территории Уфы известны 22 природные пещеры (самые большие по объему: «Под висячим камнем», «Ручейная», «Ужовая», «Летняя»), пять природных гротов (самый большой «Пугачевский Грот») и 20 искусственных пещер-штолен (самые крупные: «Дудкинская штольня-1», «Дудкинская штольня-2», «Нижегородская» «Под Дворцом Спорта», «Пугачевская»). Они действительно представляют опасность, все они нанесены на нашу карту 2013 года и при изысканиях должны быть учтены. Карты с отображением указанных полостей имеются в Главном управлении архитектуры и градостроительства администрации города и доступны для специалистов, занимающихся изысканиями на территории Уфы.

Главная проблема именно в том, что они заброшенные, кроме, может быть, Пугачевской (по разной информации используется как склад госрезерва или объект МЧС, вход закрыт воротами.-Прим.ред.). Деньги на их содержание никто не выделяет. Строить на этих участках нельзя, это опасно. Какие процессы там происходят, никто не отслеживает. И когда заказчик обращается к нам с просьбой сделать изыскания на таких участках, мы предупреждаем, что там строить небезопасно.

Дудкинская штольня, протяженность 2642 метра. Фото: oesolod.livejournal.com

– Кстати, строители утверждают, что технологии изменились, и строить можно практически на любом грунте. Так ли это?

– Наверное, так. Вопрос только в том, сколько это будет стоить и захочет ли конкретный застройщик эти деньги платить.

– А насколько активно проектировщики используют карстовую карту, разработанную вами?

– Не только проектировщики, а и инженеры-геологи не особо часто обращаются к картам. Я сам 8 лет проработал в главархитектуры главным специалистом в области инженерной геологии и знаю, что редко кто из геологов обращается к картам. Таких обращений обычно один-два раза в три месяца.

– Что это – беспечность или безответственность? Никто не боится обрушений?

– Во-первых, работа с картой не самая простая, требует определенных знаний. Во-вторых, сейчас любая информация платная, хотя я считаю, что так быть не должно. Это в интересах города, чтобы в дальнейшем не было деформаций зданий и сооружений. С другой стороны, архив надо содержать, бюджетных денег на это не хватает. Есть специалисты, которые действительно любят свою работу и понимают, что без карты нельзя. Но таких мало.

– Есть ли данные о провалах, которые были в Уфе в советское время? Увеличилось ли их число?

– За период наблюдений с конца XIX века до настоящего времени на территории Уфы известных датированных карстовых провалов произошло более 300, карстовых и карстово-суффозионных воронок известно около 5050. Точное же количество провалов на территории города неизвестно, так как служба наблюдения за карстовым процессом в городе отсутствует. Но надо понимать, что карстовые воронки – это в прошлом либо провалы, либо оседания.

– А какой процент зданий в городе был построен без изысканий на карст?

– Ответа на этот вопрос никто до сих пор не знает. Типичная ситуация: старое здание сносят, мы просим проектировщика показать нам архивные данные, в том числе по изысканиям, и получаем ответ, что ничего нет. У нас нет государственного архива по изыскательным работам. По закону в государственные органы архитектуры сдается проект, в составе которого должны быть и изыскания. В бытность моей работы в главархитектуры, мы извлекли из подвала архив, наполовину изъеденный влагой и мышами. Нам удалось спасти около 4,5 тыс. отчетов, систематизировать и составить картограмму инженерно-геологической изученности города, разработать программу поиска. Таким образом, город хотя бы ушел от влияния частной организации ЗАО «ЗапУралТИСИЗ» (создана на базе одноименной организации, функционирующей в советское время. – Прим.ред.), которая владела самым большим архивом изыскательских работ в Уфе.

– На основании этого частично уцелевшего архива можно рассчитать хотя бы примерно, сколько зданий было построено без изысканий на карст?

– Ну вообще-то можно, хотя и неточно, но этим надо заниматься, выделять средства, которых всегда нет.

– А когда вы разрабатывали карту, вы могли определить, где дома стоят на пустотах?

– Здесь две проблемы. Первая: для того, чтобы определить наличие пустот в основании здания, необходимы значительные затраты времени и денег для их поиска. Вторая проблема: карст – процесс вероятностный, и даже если геологами обнаружена под зданием пустота, не факт, что она выйдет на поверхность в виде провала. С другой стороны, если геологами не обнаружены под зданием пустоты, не факт, что в определенное время (обычно это амортизационный срок эксплуатации здания) пустота не образуется и не выйдет под домом в виде провала.

Сама карта карста дает информацию о наличии известных проявлений карста на дневной поверхности. Безусловно, карта не может дать полную информацию о проявлениях карста. Очень много отрицательных форм на поверхности земли просто засыпались горожанами (в садах, огородах, на дорогах, на территориях предприятий и т.д. и т.п.), не владеющими информацией, что засыпали они проявление опасного карстового процесса.

Карта карстовых пустот Уфы составленная во времена СССР.

Да, прикинуть можно. Мы понимаем, что какой-то дом может стоять на карстовой воронке. Более того, сегодня на таких площадках строят новые дома. В принципе, это позволительно. Если застройщик ответственный, он спрашивает у нас, можно ли на этом участке строить. Но это редко-редко. Обычно им нет дела до специалистов, сами с усами. Например, есть район Дорогино в Шакше. Я как-то проезжал там, смотрю: две воронки карстовые, а между ними дом. Я говорю хозяину, что же вы построили дом в опасном месте (это видно визуально, здесь и специалистом не надо быть). Ничего, говорит, сосед построил, уже пять лет живет.

Карст развивается во времени геологическом, это порой миллионы лет, но риск-то остается. Сказать, что завтра все вокруг провалится, конечно, нельзя. В пермский период гипсы и известняки очень хорошо уплотнились, и были бы основанием очень надежным, если бы не было воды, которая, растворяя эти породы, порождает каверны (полость в горных породах неправильной или округлой формы размером более 1 мм. Прим.ред.), пустоты, пещеры и прочее. Поэтому сейчас мы обязаны очень серьезно изучать площадки для проектирования и строительства, с тем, чтобы и жители, и мы были спокойны, что со зданием ничего плохого не случится.

– То есть карстовой карты, которую вы составили, недостаточно? И как решать проблему?

– Проблема пока решается в частном порядке: появилась воронка, приехали, засыпали. Хотя на ул. Интернациональной, 193/2, например, (около которого в 2016 году ушел под землю автомобиль. – Прим.ред.) пока не довели дело до конца. Профильные геофизические исследования показали, что указанный дом располагается в сложных инженерно-геологических условиях. Следующие шаги должны быть связаны с просвечиванием массива пород под домом методом межскважинной сейсмотомографии (МССТ), который даст конкретные данные об опасности карста для дома. И если опасность будет обнаружена, за исследованиями должны последовать реальные действия по укреплению грунтового основания, так же, как это было сделано под соседними домами № 193 и 193/1 на той же улице после карстового провала в 1984 году у дома № 193.

На месте провала на улице Интернациональной был припаркован автомобиль. Найти ушедшую под землю машину так и не смогли.

Пока о дальнейших действиях по этому факту ничего не известно. Все может быть. Может опять случиться провал. Пока испробованы не все методы, имеющиеся на вооружении изыскателей, мы не можем быть спокойны. Всем известно, что опасность легче предупредить, чем потом заниматься ликвидацией последствий от провала. Системно к проблеме пока не подошли. Только когда случается провал, все сразу координируются, сразу как-то деньги находятся, хотя и очень мизерные.

Главная проблема в том, что у нас отсутствует служба по наблюдению за карстовым процессом. Необходимо создать что-то вроде карстовой станции, чтобы постоянно мониторить ситуацию, накапливать информацию по карсту, отслеживать, где чаще происходят провалы, в какой части техногенное влияние сильнее. О создании карстовой службы, я считаю, надо кричать во все горло. Об этом говорили еще в 70-80-х годах прошлого столетия. Были составлены сметы, штатное расписание, но службы этой как не было, так и нет, хотя обещания создать такую службу от города были.

Оставьте отзыв

Please enter your comment!
Пожалуйста, введите здесь свое имя