В российский прокат вышел фильм Кирилла Серебренникова «Лето» – самое громкое отечественное кинособытие если не года, то хотя бы сезона. И дело не только в Каннской премьере, выбранной теме и ее удачной реализации, но и в том, что работу над фильмом режиссер заканчивал, будучи под домашним арестом в качестве фигуранта уголовного дела.

Сразу оговоримся: «Лето» – фильм не о 80-х в СССР и даже не столько о конкретных звездах рок-н-ролла, сколько о творчестве и внутренностях этого достаточно интимного процесса. Майк Науменко (Рома Зверь), который постоянно прячется от зрителя за огромными темными очками, – харизматичный талант и острослов-эрудит, по крупицам собирающий музыку «идеологических противников». Он знает наизусть все фишки с последних альбомов Дэвида Боуи и Лу Рида и держит в голове множество «не самых новых приемов», которые обширно применяет в своих песнях, адаптируя западную моду в местных рамках.

При этом ему мучительно не хватает нового, собственного материала, альбом не пишется слишком долго. В одном из эпизодов некто, похожий на Артемия Троицкого, предлагает протолкнуть его песни за границу, но Майк отказывается: он понимает вторичность своих «переводов». Он может быть в числе первых здесь, в закрытом Союзе, но в глобальном смысле – это творческий тупик и источник боли, зарываемой подальше от лишних глаз. У него есть маленький сын и любимая женщина, фанаты и благодарная публика, но нерожденные песни оказываются тяжелее всего этого.

Как раз в это время на горизонте возникает Витя Цой (Тео Ю), студент ПТУ, который сочиняет хиты на раз-два, не слишком разбираясь в деталях западных тенденций. Майка не подводит нюх: перед ним самородок, который встречается раз в сто лет, а то и реже. Ему мучительно видеть столь легкое высекание искры и при этом – в отличие от пушкинского Сальери – важно протащить Цоя в свет, потому что оставить пропадать такой талант – преступление. Как поется в песне: «Я посадил дерево… Мне с ним радостно, мне с ним больно».

На этом фоне между Цоем и женой Науменко Наташей (Ирина Старшенбаум) завязываются романтические отношения, больше похожие на целомудренный школьный роман. Сложившийся любовный треугольник притягивает внимание, во многом благодаря именно Старшенбаум – ей удалось воплотить на экране невероятный магнит без лишних слов. Несмотря на многочисленные опасения, в образе Майка драматургически органично смотрится Рома Зверь. Корейский актер Тео Ю убедителен в роли Цоя – в том числе благодаря озвучиванию Дениса Клявера (экс-«Чай вдвоем») и исполнению музыканта-любителя из Якутии Петра Погодаева. Отдельно хочется отметить обаятельную роль Панка (прообраз – Андрей «Свин» Панов из группы «Автоматические Удовлетворители») в исполнении актера «Гоголь-центра» Александра Горчилина.

Фильм до краев наполнен жизнью – бесшабашной молодостью, Петербургом, людьми, которые имеют смелость быть свободными в несвободной стране. Лето, вынесенное в название, становится определением короткого, бесповоротного и прекрасного периода времени, когда плакат с Марком Боланом превращается в икону, а прыгать голышом через костер кажется вполне приемлемой для молодых людей дикостью. Тяготы советского порядка едва всплывают на поверхность – теснотой коммунального быта, эхом войны в Афганистане, но фонтанирующая молодость не противопоставляется бездушной системе, конфликт здесь исключительно внутренний.

Изюминка «Лета» не только в живом исполнении песен Цоя и Науменко, но и хитов Лу Рида, Игги Попа, Дэвида Боуи, «Talking heads» по аналогии с мюзиклом Джулии Теймор «Across the Universe». Герои фильма живут, скорее, внутри этих песен, а не в реальности, где главная интрига в том, что скажут по телевизору раньше – «Дорогой Леонид Ильич» или про очередные производственные победы. При этом зачастую исполнение зарубежных песен, из-за милых анимационных вставок напоминающее сны мальчика Бананана, решено нарочито грубо – в половине случаев поют непрофессионалы с чудовищным произношением. Этот намеренный шаг, не встроенный в причесанную череду «Старых песен о главном», как будто говорит: вообще-то внутри себя поют все, хоть и не все умеют делать это так, чтобы всем нравилось. Это избегание киношного лоска добавляет внутренней правдивости изначально условной истории и необычно резонирует. Одно дело, когда «Passenger» исполняет Игги Поп – панк, невесть как выживший в пучине всевозможных наркотических экспериментов. И совсем иначе – не красивее, но глубже – это воспринимается, когда слова вложены в уста пожилого номенклатурного работника с усталыми глазами.

В качестве основы «Лета» сценаристы фильма Михаил и Лили Идовы (сериалы «Лондонград», «Оптимисты») использовали воспоминания супруги Майка Науменко и книгу Виталия Калгина, исследователя творчества Виктора Цоя. Кино, задолго до своей премьеры на Каннском фестивале, вызвало резкую оценку как среди фанатов культовой группы, так и у оставшихся в живых участников ленинградской рок-тусовки, в том числе Алексея Рыбина – участника группы «Гарин и гиперболоиды» – и Бориса Гребенщикова. В частности, БГ после прочтения сценария охарактеризовал героев фильма как московских хипстеров, ориентированных только на секс и «бабки», а саму историю – ложью от начала до конца. «Надеюсь, Кирилла Серебренникова освободят, но мнения о фильме у нас разные. Мне кажется, я прав, потому что я в то время жил», – добавил музыкант, оставив всех желающих размышлять, чем качественно отличаются его воспоминания от тех, какими поделилась Наталья Науменко.

Тем не менее споры о достоверности, как и в случае с недавним фильмом Германа-младшего о Довлатове, кажутся беспочвенными. В самом начале режиссер вводит в повествование персонажа Скептика, который периодически влезает в кадр и говорит зрителю, что ничего этого не было, герои не похожи на прототипов и вообще так не бывает. Так не только решается проблема определенной условности происходящего, сам фильм позволяет себе раздвинуть привычно жесткие рамки байопика и приобрести черты вневременного повествования. И в этом смысле пролезшие в кадр чересчур вызывающие для 80-х эротизм и эпатаж кажутся вполне уместными в портрете человеческой молодости.

Если это не авторизованная биография, тогда нужна ли такая привязка к Цою, раз она настолько всем неудобна? Ведь можно сделать историю про абстрактных музыкантов той эпохи. Во-первых, жизнь всегда интереснее и сложнее любой выдумки, а во-вторых, хороший авторский фильм всегда умеет добавить известной истории новое измерение. Кино, и без того набитое условностями, в какой-то момент делает финт ушами: один из персонажей, который смотрит старую видеозапись, фантастическим образом проскакивает через экран и оказывается внутри нее. Этот почти театральный жест раздвигает границы «Лета» и связывает зрителя в зале и происходящее на экране напрямую. Так наверняка утверждается, что история рассказывает не про «когда-то», а про всегда, вбирающее любое отечественное тогда, сейчас и потом. И предельно актуальным оказывается итоговый рисунок фильма, учитывая судебные обстоятельства и лейтмотив картины, – место художника и возможность независимо использовать свой талант по назначению.

Песни, которые любой из нас неоднократно слышал в подземных переходах, звучат у Серебренникова как будто заново, в настолько оживляющую атмосферу они помещены. Это фокус, секрет которого как будто лежит на поверхности, но все равно продолжает удивлять. В финале фильма рождается рок-герой, чье место на отечественной сцене пока так никто и не смог занять. Что было дальше – все знают. В качестве напоминания на экране появляются две даты – рождения и смерти. Все завершается оглушительной сценой с тишиной внутри, которую рвет на части музыка. Музыка, оставшаяся навсегда – вместе с надеждой, что когда-нибудь искусство станет свободным.

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Фильм просто роскошный! Очень талантливый и правдивый. Проживаешь каждый миг вместе с героями «Лета». Кирилл Серебренников — гениальный режиссер!

Оставьте отзыв

Please enter your comment!
Пожалуйста, введите здесь свое имя